Поиск
 
 
 
Дата события: 28.02.2010

Владимир Петрович Ершов и его дочь Надежда


Хотя в 2009 году исполнилось 140 лет со дня смерти Петра Павловича, генеалогическое древо рода Ершовых в полной мере до сих пор не построено. Причина проста: долгое время не было внятной информации о потомках поэта далее третьего колена. Эту ситуацию зафиксировала исследователь из Тобольска Н.В.Винокурова (Журавлёва), заметив лишь, что следы праправнуков Ершова «теряются в Восточной Сибири» [1].

Однако в 2007 году ситуация изменилась благодаря деятельности Литературного музея П.П.Ершова, созданного на его родине в городе Ишиме. За два года через музей протянулись «ниточки» связей со всеми ныне здравствующими потомками Петра Павловича, идущими по мужской линии.

По подсчётам Н.В.Винокуровой, всего у П.П.Ершова родилось от трёх браков 15 детей. Однако до совершеннолетнего возраста, позволяющего завести семью, дожило только четверо: дочери от второй жены Людмила и Юлия, сыновья от третьей жены Владимир и Александр.

В этой статье мы расскажем о потомках Петра Павловича по линии его сына Владимира.



Владимир Ершов

Его судьба полна загадочных поворотов судьбы, поневоле заставляющих вспомнить судьбу отца, ушедшего в отставку в расцвете сил по неизвестной причине.

О рождении Владимира сохранилась запись самого Петра Павловича, сделанная им в месяцеслове (календаре православных праздников) под названием «Памятник веры»:

«1856 г. 6 февраля в исходе 5-го часу утра Бог дал нам сына. В тот же день он был молитвован и назван Владимиром, в честь равноапостольного просветителя России. Да сохранит Господь младенца на радость родителям! +

9 февраля в половине 12-го часа утра младенец был просвещён Св. Крещением. Восприемниками были Александр Семёныч Пилёнков с Марьей Александровной Жилиной и Владимир Иванович Штенгель [2] с Фёклой Васильевной Шабановой. Таинство совершил протоиерей Василий.

10 февраля во 2-ю годовщину нашей свадьбы младенец сподобился принять Св. Тайны в Богородской церкви.

NB. Володю повивала М.А.Анакролова. К причастию подносила Ел.А.Кузьмина [3].

8 мая в день св. Иоанна Богослова привита была оспа А.А.Юшковым.

3 октября прорезался первый зубок.

16 генваря [1857 г.] в первый раз пошёл» [4].

Владимиру было 13 лет, когда умер его отец. Первое образование он получал с 1867 г. в Сибирском кадетском корпусе в городе Омске. Определён туда Петром Павловичем был не случайно: в 1827-1838 гг. корпус (бывший тогда училищем) возглавлял полковник гвардейской кавалерии Николай Львович Черкасов [5], отец третьей жены Ершова Елены Николаевны (к тому времени уже почивший), т.е. дед Владимира. В 1874 г. он окончил полный 7-летний курс обучения. Однако для поступления в университет нужно было получить гимназический аттестат зрелости, что юноша осуществил, подготовившись за три месяца и блистательно сдав в июне 1875 г. экзамен в Тобольской мужской гимназии [6].

В Петербурге, будучи уже на пятом курсе, Владимир попал в неприятную историю, которая послужила основанием для заведения на него дела о негласном надзоре полиции [7]. 7.02.1880 он был арестован в связи с производившимся при Санкт-Петербургском жандармском управлении дознанием по делу об убийстве А.Я.Жаркова, «содержался в ДПЗ, откуда освобождён не позже 28 февраля т.г.; допрошен по названному делу в качестве свидетеля» [8].

По окончании  в 1880 г. со званием действительного студента физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета – того же учебного заведения, которое окончил и его отец (кстати, он так же записан в формулярном списке происходящим из звания «штаб-офицерских детей») – В.П.Ершов, подобно отцу, возвратился в Сибирь и вступил на педагогическую стезю. Приказом временно исправляющего должность генерал-губернатора Западной Сибири от 19.09.1880 за № 88 он назначен с 11 сентября штатным смотрителем омских училищ, а приказом от 17.06.1881 за № 77 – учителем-инспектором Семипалатинского пятиклассного городского училища (с 1 июня) [9].

С приездом в Омск устраивается и семейная жизнь Владимира. Он женится на дочери чиновника Анне Михайловне Слащёвой. Она старше его на 2 года и приходится ему сводной двоюродной сестрой: её мать Елизавета Васильевна, урождённая Кузьмина – родная сестра Олимпиады Васильевны, второй жены П.П.Ершова [10]. (Тесная связь между родами Кузьминых, Ершовых и Черкасовых держалась крепко и при жизни Ершова, и после: его знакомство с будущей третьей женой Еленой Николаевной Черкасовой было устроено посредством её близкой подруги Ольги Васильевны Кузьминой [11], сестры второй жены Ершова Олимпиады Васильевны; а после кончины Петра Павловича Елена Николаевна жила некоторое время с падчерицей, дочерью второй жены Юлией Петровной, в замужестве Смолевой [12]). По окончании 8 класса Омской женской гимназии почётных граждан Поповых 8.07.1875 была удостоена звания домашней учительницы; с 5 июля директором училищ Тобольской губернии определена учительницей младшего отделения Омской Крестовоздвиженской женской школы, но фактически не работала, т.к. с 5 августа уволена для продолжения образования на Санкт-Петербургских женских педагогических курсах [13].

Надо полагать, отъезд молодой учительницы в «северную столицу» был увязан с отъездом туда же на учёбу её сводного брата. И уже «на брегах Невы» родственная взаимопомощь двух молодых людей переросла во взаимное чувство.

В Семипалатинске 6.09.1881 у Ершовых родился первенец – дочь Надежда. Через год Анна Михайловна, как видно, возбудила ходатайство о назначении на службу. Приказом главного инспектора училищ Западной Сибири от 5.10.1882 за № 42 ей определено с 30 сентября место исправляющей должность учительницы французского языка Александровской Курганской женской прогимназии [14].

Одновременно В.П.Ершов подал прошение об увольнении, которое удовлетворено приказом того же главного инспектора 20 августа. Семья переехала в Курган. Но здесь глава семейства остался без должности. Возможно, по этой причине 21.01.1883 А.М.Ершова подала прошение об увольнении, а с 26.01.1883 она определена на должность учительницы младшего отделения Тобольского Благовещенского приходского училища [15]. Лишь 7.09.1883 постановлением управляющего губернией (губернатора), по представлению тобольского губернского прокурора удовлетворено прошение В.П.Ершова о причислении к Тобольскому общему губернскому управлению, «с откомандированием к временному исправлению должности» тобольского окружного стряпчего [16].

Так началась карьера Владимира Петровича в судебных органах. Правда, вскоре он был дважды перемещён по службе: с 26.11.1883 – к Общему губернскому правлению, а с 1.03.1884 назначен помощником делопроизводителя Управления государственными имуществами в Западной Сибири [17], с переездом в Омск.

Здесь в судьбе молодой семьи произошёл новый радикальный поворот. В.П.Ершов подал прошение генерал-губернатору Приамурского края о принятии его на службу; аналогичное прошение «об определении на должность учительницы в какое-либо из женских или мужских учебных заведений того города, в котором будет иметь место служения муж», подала 27.09.1884 и А.М.Ершова; в это время семья живёт «в доме вдовы чиновника Слащовой» в Казачьем форштадте города Омска [18].

Постановлением военного губернатора Амурской области от 25.02.1885 за № 16 Владимир Петрович был назначен, с его согласия, на освободившуюся должность заседателя окружного суда Амурской области [19]. Тяжёлый переезд на край Российской империи, за пять тысяч вёрст, был вознаграждён карьерным ростом, на который не повлияло поднадзорное прошлое. Уже 12.03.1885 указом Правительствующего Сената за № 14 он утверждён в чине губернского секретаря, со старшинством с 11.09.1880; указом от 25.11.1886 за № 5001, за выслугу лет – в чине коллежского секретаря, со старшинством с 28.09.1884 [20]. Следующий чин коллежского асессора В.П.Ершов получил указом от 20.03.1891 за № 45 (произведён с 28.09.1890), прослужив три года в должности учителя физико-математических наук Благовещенской женской гимназии [21], на которую он перемещён постановлением военного губернатора Амурской области от 31.08.1887 за № 301 (тогда должность называлась «учитель естествознания и физики», а учебное заведение имело статус прогимназии) [22]. Последний чин – статского советника [23].

В 29 лет заседатель окружного суда недвижимости ещё не имел, но получал в год 1100 рублей жалованья [24]. Сумма немалая – получалось около ста рублей в месяц. Обычно жалованье учителя было не столь высоким, но, вероятно, чин давал надежду Владимиру Петровичу достойно содержать семью и на учительской должности.

К тому времени Благовещенск – молодой город, основанный лишь в 1856 году – динамично и интенсивно развивался, чему немало способствовали золотопромышленники, привлечённые природными богатствами края. В 1885 году в городе уже существовали народное училище, мужская и женская прогимназии, духовные училище и семинария, в которых училось 576 человек (в женской прогимназии, куда поступил учителем В.П.Ершов – 189) [25].

Императорским указом от 28.12.1890 Владимир Петрович пожалован орденом св. Станислава III степени [26].

20.01.1888 в семье Ершовых родилась вторая дочь – Ольга [27]. Дата рождения третьего ребёнка – сына Артемия – пока не установлена.

Вскоре после переезда Владимир Петрович «уплатил несколько сот рублей долгов матери и дал ей возможность переехать (на почтовых)» к себе в Благовещенск [28]; также в Амурскую область перебрался и его брат Александр Петрович.

В 1901 г. В.П.Ершов работает уже учителем математики Благовещенской мужской гимназии, одновременно являясь действительным членом Амурского областного статистического комитета; его жена – учительница русского языка и истории Алексеевской женской гимназии; жили они в Благовещенске на ул. Большой, угол Корсаковской, в собственном доме [29].

В 1906 г. В.П.Ершов вышел в отставку по состоянию здоровья и выехал в Париж для лечения. Вернулся в Россию к лету 1910 г. и поселился в Киеве (а не в Москве, как планировал, «ввиду нездоровья моей жены»), где дочь Ольга поступила в университет [30]. По словам Н.В.Ершовой, отец «был не пьяница, не любил и общества, его единственной целью было доставить детям сколько возможно полное образование» [31].

Освободившись от дел службы, Владимир Петрович взялся за издание наследия своего отца, для чего перевёз в Киев хранившиеся у него рукописи. Сначала он решил издать сказку «Конёк-Горбунок», права на которую были распределены между детьми Петра Павловича. Вплоть до 19-го издания этим безвозмездно занимался пасынок П.П.Ершова Николай Никитич Лещёв. Далее по болезни он не мог продолжать дело. В.П.Ершов выпустил 20-е издание, но, по замечанию дочери Надежды, как человеку «непрактичному», оно ему «стоило больших потерь» [32]. С 1910 г. он вступил в переписку с сотрудником Императорской публичной библиотеки Х.М.Лопарёвым, который взялся за подготовку Полного собрания сочинений П.П.Ершова. Владимир Петрович считал помощь в издании такого сочинения главным делом своей жизни, но оно так и осталось неосуществлённым, – в том числе и по причине материальных затруднений В.П.Ершова в последние годы. После смерти брата Александра его семья взяла на себя всю заботу о его детях, при том, что А.М.Ершова в 1911 г. также вышла в отставку [33].

Из этой переписки можно узнать ряд интересных подробностей, характеризующих В.П.Ершова. Помимо вопросов издания сочинений отца он интересуется, нельзя ли будет издать перевод с немецкого книги по алгебре Вебера, над которым он работал [34]. В нескольких письмах упоминается имя сотрудника Тобольского губернского музея В.Н.Пигнатти, который также начал сбор материалов для свода ершовских текстов. Однако их взаимоотношения с сыном поэта не сложились. Как поясняла Надежда Петровна, Василий Николаевич имел смелость поместить в тобольской газете заметку, в которой сетовал на то, что покуда «сынок по Парижам ездит» на доходы от «Конька-Горбунка», могила отца его «лежит в развалинах» [35]. Конечно, такое оскорбление не могло пройти незамеченным; более того, как «человек
горячий и вспыльчивый», Владимир Петрович написал даже письмо тобольскому губернатору «об ограждении меня и моих «сонаследников» от не долженствующих быть корыстными манипуляций Тоб[ольского] Губ[ернского] Музея, состоящего под Августейшим [покровительством] и т.д.» [36]. Общего языка с Пигнатти, потребовавшим, в свою очередь, извинений от В.П.Ершова, сын поэта так и не нашёл. «Мнение Тобольской интеллигенции обо мне для меня тем приятнее, чем оно хуже, так как я под интеллигенцией понимаю или то, чего у нас в России почти нет (даже класс профессоров – и тот жалок), или же то, что можно лишь в насмешку назвать этим термином» [37], – горько замечал он в письме от 25.11.1910. История продолжилась далее. В письме от 1.01.1913 В.П.Ершов писал о Пигнатти: «Он распространяет обо мне какие-то дикие слухи в отместку за то, что я тотчас же наступил ему на хвост, лишь услышал неподходящий «душок» от разницы между его письмами и действиями. «Коньками» я не жил и не живу, а что касается «мемуаров», то они давным-давно уже были посланы Ген[ерал-]Губ[ернатору] Гродекову и заслужили труд своего написания, согнав со сцены несколько высокопоставленных лиц, из которых, например, один возбуждал обо мне дело, обвиняющее меня в отделении Амурского края от России» [38]. Принципиальность, достойная отца.

Однако о самом Тобольске Владимир Петрович вспоминал с любовью. «Сколько воспоминаний связано у меня с этим городом! Интересно бы знать, что сталось с семейством Ержиковских, Юшковых и т.д., особенно Ержиковских (хотя моей Марии-Анжелики, увы, давным-давно уже нет на свете!)» [39] (письмо от 16.02.1913). «Я немного завидую Вам: Вы живёте [в] самом «Европейском» городе и занимаетесь любимым Вами делом, а летом – отдыхаете в старом Тобольске, откуда ещё долго не смогут выбить пришельцы хорошего Сибирского духа. И Петербург, и Тобольск более чем милы моему сердцу: с каким бы глубоким чувством посмотрел я на них, вечером или утром, с набережной Зимнего дворца и Университета, или же с Прямского взвоза и с Панина Бугра. К Киеву я абсолютно не могу привыкнуть, и лишь только вторая дочь моя Ольга окончит математический факультет, я самым скоропалительным образом устремлюсь в Париж, чтобы провести в нём остаток (довольно хворый) своей жизни» [40].

Исполнить эту мечту Владимиру Петровичу не удалось [41]. Он умер 2.08.1917 в городе Анапа [42].

Память его старшей дочери сохранила переписанные отцом строки Петра Павловича:


Наша матушка-Россия
Премудрёная страна:
Всюду ставит запятые
Наблюдателю она.
То рабыня, то царица,
То старуха, то дитя.
В деле плёвом – рвёт, как львица,
В деле трудном – так, шутя…
Всякой ахает затее
Хитрым сделанной резцом,
А глядишь – сама хитрее
То же сладить топором.
То заснёт – хоть из царь-пушки
Ты греми над ней – она
Не поднимется с подушки,
Лишь почешется со сна.
То вдруг встанет – трях кудрями,
Грудь могучую вперёд,
И пошла качать горами,
Так, что тряс кругом идёт.
На запевники такие
Песня будет всё одна:
Наша матушка-Россия
Премудрёная страна. [43]





Надежда Ершова

Надежда, первенец семьи Ершовых, родилась 6.09.1881 в Семипалатинске [44]. Ей было 4 года, когда родители перебрались в Благовещенск. Вся её судьба была связана с этим городом на Амуре.

В 1900 г. она окончила Алексеевскую женскую гимназию, в которой работала её мать. Уже будучи гимназисткой, она начинает, по примеру своего деда и отца, писать стихи. Сохранилось стихотворение «Памяти поэта», прочитанное ученицей 7 класса Надеждой Ершовой в «апофеозе» гимназического литературного вечера, посвящённого столетию А.С.Пушкина 26 мая 1899 г.:

В оковах рутины и ложных идей
Родное томилося слово.
Призыв твой раздался, певец-чародей!
К свободе призыв из-под гнёта цепей
И к свету – из мрака густого.
Оковы распались. Свободна, вольна
Нам песня твоя зазвучала.
И прелести дивной, и мощи полна,
Волшебною трелью звенела она,
Глубокою правдой дышала.
И бурное море волнений и бед,
И счастия луч преходящий,
И глубь идеала, и суетный свет –
Всё миру явил ты, художник-поэт,
В картине живой и блестящей.
И памятник вечный оставлен тобой:
Повсюду и живы, и юны
Звучат твои песни над нашей страной,
И в каждой душе, не забитой судьбой,
Находят ответные струны. [45]



Как писала сама Н.В.Ершова, «в России тогда молодёжи было учиться трудно» [46], и отец послал их с сестрою учиться за границу – в Сорбонну (Париж). Она побывала в местах, связанных с именами великих писателей во Франции, Германии, Англии; в Шотландии разыскивала замок Лермонтов, предков М.Ю.Лермонтова [47]. Она знала в совершенстве французский язык, хорошо владела немецким, осваивала английский, а перед поездкой в Грецию по местам, связанным с пребыванием горячо любимого ею Байрона, учила греческий [48].

В столице Франции Надежда Ершова ведёт скромную и экономную жизнь. Живёт в самом дешёвом этаже – мансардном. Под влиянием популярной тогда идеи труда, облагораживающего человека, мечтает посвятить жизнь просвещению людей. И пишет стихотворения…



Огонёк
(на прощание с моей первою милою мансардою)


В комнате тёмной, оставшись одна,
В тихом раздумье стою у окна.
Полон тревогой, огнями залит,
Город внизу беспокойный шумит.
Здесь же, вверху, тишина и простор.
В светлой лазури теряется взор.
Ярко мне в комнату светит луна,
Майская ночь и темна и ясна…
В окнах соседних тихо, темно:
Люд там рабочий – уснули давно.
Только в одном освещённом окне
Чьи-то фигуры рисуются мне.
Вижу – над круглым, просторным столом
Лампа под красным горит колпаком;
Слышу, машинка тихонько стучит,
Кто-то над ней за работой сидит.
Кто-то по комнате быстро снуёт,
Движется ловко и взад, и вперёд.
Чу! До меня долетают порой
Говор чуть слышный и смех молодой…
Кто-то там в комнатке скромно живёт?
Горе ль с нуждою гнездо себе вьёт?
Тихое ль счастье нашло там приют?
Горько ль там плачут иль звонко поют?
Что мне за дело! Их тайну узнать
Я не хочу и не буду искать.
За зиму эту сжилась я с тобой,
Милый сосед, огонёк трудовой.
Часто в знакомом и милом окне
Ты улыбался приветливо мне.
Часто, любуясь на свет золотой,
Я отдыхала с тобою душой.
Твой шаловливый и ласковый взор
Смелой фантазии полный простор,
Полную силу и волю давал,
Думы тяжёлые прочь отгонял.
Много ты дал мне отрадных минут,
Бодрости, сил на борьбу и на труд.
Но суждено нам расстаться судьбой,
Завтра не мне любоваться тобой.
Знаю, ты завтра заблещешь опять,
Я же с тоскою начну вспоминать
Этот знакомый душе уголок.
О, мой весёлый сосед-огонёк!

Париж, 1903 г. [49]




В Париже юная внучка Ершова встретилась с А.М.Горьким. Писатель посоветовал ей ехать в родной город, чтобы «сеять разумное, доброе, вечное» [50]. И Надежда Владимировна повторила подвиг своего деда, вернувшегося из Петербурга в Сибирь, чтобы «пустыни, степи лучом гражданства озарить, разрушить умственные цепи и человека сотворить» [51]. С 1909 г. она безвыездно живёт в Благовещенске [52].

Первоначально она устроилась учительницей французского и русского языка в родной Алексеевской женской гимназии, где ещё в 1910 г. работала вместе с матерью [53]. Однако в письме от 4.11.1911 В.П.Ершов, объясняя своё «ухудшившееся положение», пишет: «Я не служу, жена выходит в отставку, а старшая дочь, надеявшаяся ранее попасть на место штатной учительницы, тоже покинет Гимназию (новый Генерал-Губернатор оказался бывшим интимным другом Начальницы Гимназии, и она стала брыкаться налево и направо)» [54]. К тому времени в деревянном здании, занимаемом прежде Алексеевской гимназией (в 1902-1911 для неё построено каменное здание по проекту военного инженера Э.И.Шеффера), обустроилась частная женская гимназия (иначе – 2-я гимназия), основанная Э.И.Шеффером и купцом С.П.Поповым [55]. В сентябре 1912 г. Н.В.Ершова работала уже там [56]. Она же запечатлена и на групповом снимке первого выпуска окончивших восьмилетний срок обучения в Благовещенской 2-й женской гимназии в 1917 году [57].

Заграничная жизнь Надежды не осталась незамеченной соответствующими органами. Сохранилась справка от 2.11.1912, с грифом «секретно», подготовленная приставом 1-го участка о приезжих лицах. 31-летняя дочь статского советника В.П.Ершова и прочие упомянутые в справке характеризуются: «нравственных качеств хороших, сведений о политической неблагонадёжности их нет». Н.В.Ершова «прибыла из Парижа 3 года назад и проживает по Никольской ул. в д. № 35» [58].

14.11.1911 В.П.Ершов сообщает Х.М.Лопарёву о смерти своего брата Александра, учителя казачьей школы в станице Сгибневской Амурской области. На руках у его жены осталась большая семья из шести детей. Владимир Петрович незамедлительно отказался от своей доли гонорара за издания «Конька-Горбунка» в пользу сирот [59]. Но вскоре вдова, Екатерина Архиповна, нашла «крепкую опору» (как выразился В.П.Ершов в письме от 4.09.1913) в лице Надежды Владимировны [60]. Племянница не только приняла семью дяди в свой дом, но и взяла на себя заботу об образовании двоюродных братьев и сестёр (в 1913 их было уже пятеро). Двое старших дочерей – Софья и Елена – были устроены в пансион Алексеевской женской гимназии «на казачий счёт», малолетние Варвара и Пётр жили на попечении Надежды, а старший сын Григорий некоторое время находился у дяди, Владимира Петровича (письмо от 16.02.1913) [61].

В заботу о сёстрах и братьях и в учительскую работу Надежда Владимировна вкладывала тот жар души, который матери отдают детям. Своих у неё не было, как не была она и замужем. Как рассказывала впоследствии своим детям Софья Александровна, у Надежды была «большая любовь», но в смутные годы Гражданской войны её возлюбленный ушёл с Белой армией в Китай. Больше она его не видела, но осталась верна на всю жизнь [62].

В 1920 г. Н.В.Ершова вернулась в стены учебного заведения, которое она покинула за восемь лет до того [63]. В этот год Алексеевская женская гимназия была преобразована в школу II ступени № 2; в 1923 г. в связи с приездом в Благовещенск М.И.Калинина школе присвоено его имя; с 1934 г. она стала десятилетней школой № 4; в 1943-1953 гг. преобразована в женскую (в стране было введено раздельное обучение). Здесь она трудилась до выхода на пенсию. Преподавала русский язык и литературу, вела литературный кружок, выпускала (с 1924 г. до начала 1940-х) рукописный журнал «Гусляр», в котором публиковались стихи, рассказы и очерки учащихся [64]. Подобно деду, ставила спектакли в школьном театре по произведениям Пушкина, Крылова, Чехова, Горького [65].

Многие из учеников Н.В.Ершовой достигли высот в науке и образовании. Для многих она стала примером того, как относиться к своему предмету с любовью, как преподносить его ученикам. Под воспоминаниями её ученицы, а потом и коллеги Евгении Михайловны Муромцевой подписались бы многие выпускники школы № 4:

«Её внешность была удивительно непривлекательной. Некрасивое лицо, бесформенный рот, чуть не до ушей улыбка, вечно она была какая-то косматая, неряшливая; ходила с портфелем, из которого всё сыпалось; тысяча носовых платков у неё было, она то один хватает, то другой… Но ведь мы этих недостатков в ней не замечали, потому что она была уникальным учителем. Её ум, знания, память богатейшая – потрясали. Она особенно любила Пушкина, наизусть знала «Евгения Онегина». И всем она привила любовь к литературе. Любила Горького, Есенина. Его в школах запрещали, а она нам всё-таки его стихи давала. Хорошо знала современных поэтов. А какая у неё была речь! Её уроки – это что-то сказочное. Помню урок в 9-10 классах. Н.В. ведёт опрос (а она давала на дом творческие задания, сочинения); проведёт и говорит: «А теперь я вам буду рассказывать». Весь класс замирает. И в течение урока все сидят не шелохнувшись. Урок заканчивается, в коридоре шум, беготня, – а мы сидим. И она – сидит такая довольная, ручки сложит с платочком: «Ну, что, как вам, понравилось?» – потихоньку так спрашивает. И тут мы все: «До чего же хорошо! Великолепно!» И начинаем обсуждать, и перемена нам не нужна…» [66].

Характер у Надежды Владимировны был непростой, сложный, как говорят в таких случаях. Но дети её такой не знали. Даже к озорству она относилась снисходительно, хотя могла громко, с высокими нотами, прикрикнуть на расшумевшихся шалунов. Когда она была уже в возрасте, у неё выработалась специфическая походка, за которую среди учеников получила прозвище «Утя». Но относились к ней с неизменным уважением. «Когда шла со своим неизменным портфелем подмышкой, все расступались, прижимались к стенам коридора, уступая ей дорогу. Женщина была властная, её побаивались», – вспоминает послевоенные годы Наталья Матвеевна Шумакова [67].

Протоколы заседаний педагогических советов свидетельствуют о требовательности Н.В.Ершовой, основанной на профессионализме. Её имя неизменно появляется в списке лучших педагогов школы. К качественной работе она призывала и коллег. Скупые строки протоколов могут рассказать о педагогических приёмах Надежды Владимировны:

«Ершова: Решение ЦК может помочь нам в налаживании дисциплины. На семинаре вожатых поставить доклад о педагогике с тем, чтобы дать вожатым элементарные правила педагогики» (Обсуждение доклада о решениях пленума ЦК ВЛКСМ, 27.01.1940) [68].

«Ершова: Нам нужно на комиссиях обсудить второгодников, на третий год их оставлять нельзя. В своём классе я применяю доску соцсоревнования, вызываю тех, кто получил «плохо», и ученик объясняет, почему он получил…» (25.03.1940) [69].

«Ершова: Часто среди учителей в речи бывают неправильные произношения. Учителя не обращают внимания на свою речь. Надо бороться единым фронтом за культуру речи» (17.01.1944) [70].

«Тов. Ершова говорит о своём классе, что он дружен, спаян, организован. Как ведётся борьба за успеваемость класса – через частые посещения на дому родителей учащихся (…). Чтобы сдружить класс, пришлось вести большую работу (…). Ходила к родителям и давала им советы в воспитании детей. Следила за чтением ребятами художественной литературы. Устроили в классе небольшую классную библиотеку. Ведётся помощь ребят друг другу в учёбе. На пионерских зорьках проводила чтение биографий учёных. Плохо, что нет в школе художественного воспитания, т.е. нет рисования, уроков танцев, пения музыки» (28.02.1944) [71].

«Ершова: Я не согласна с т. Мухиной по вопросу того, что дети планируют [т.е. индивидуально составляют план повторения пройденного материала. – Г.К.] (…). Мне кажется, что учителя должны планировать, руководить повторением, а не подделываться под учащихся» (4.04.1944) [72].

«Тов. Стржалковский отмечает, что в педагогической работе нужна большая любовь к делу, к ребятам. Приводит пример: на педсовете присутствуют учителя, являющиеся учениками Н.Вл.Ершовой. Её любовь к своему предмету зажигает ребят, создаёт интерес к делу» (23.10.1944) [73].

«Ершова: …Дополнительные занятия необходимы, но больше внимания нужно уделять тем, для кого они дадут результаты (…). В 5-6-7 кл. нужно писать изложения. С теми, кто не умеет писать, нужно провести дополнительную работу, заставив их самих исправить сочинения» (Итоги 1-го полугодия, 9.01.1945) [74].

«Ершова: Необходим правильный разбор по членам предложения, нужно следить за правильным сочетанием слов. Плохо развито мышление. Нужно давать упражнения, развивающие мысль» (Итоги 3-й четверти, 31.03.1945) [75].

«Ершова: Четвёртая Сталинская пятилетка ставит большие задачи перед учителями: дать глубокие знания ученикам. В школе неблагополучно обстоит дело с грамотностью, с русским языком. По многим дисциплинам проводятся письменные работы, но преподаватели (…) не задумываются над тем, чтобы учащиеся (…) успели в это же время проверить работу со стороны грамотности и стилистики её обработки. …Необходимо ввести единый орфографический и каллиграфический режим» (Доклад «О едином орфографическом режиме», 31.08.1946; предложенные Н.В.Ершовой требования были приняты к исполнению) [76].

«Ершова Н.В. отмечает, что такие предметы как литература и русский язык являются благодатными (…) для воспитания молодёжи в духе коммунизма. При прохождении Гончарова (…) нужно показать обломовщину среди учащихся и направить на борьбу с ней. На уроках литературы нужно привить любовь к нашим русским писателям (…). Учителя как классные руководители далеки от ребят, не знают их интересов, стремлений. Предлагает: почаще быть в их среде, следить за их жизнью, отвечать на их запросы. Воспитывать силу воли, стойкость, уверенность в своих силах. Нужно вовремя похвалить, чтобы возбудить интерес к работе» (Прения по докладу директора школы А.Г.Паленко об идейном воспитании учащихся, 22.11.1946) [77].

«Ершова Н.В. отмечает, что у учащихся плохие знания по русскому языку и математике. Предлагает не ставить в журнал плохие оценки, полученные большинством класса, потому что у учащихся опустятся руки, и они перестанут работать, преподаватель это должен принять к сведению и позаниматься дополнительно» (7.01.1947) [78].

«Говоря о работе с классом, Н.В.Ершова указала, что она посетила все квартиры своего класса, познакомилась с бытовыми условиями учащихся. Н.В. отметила, что до сих пор ещё есть в классе формальный подход к преподнесению того или иного материала (…)» (4.10.1947) [79].

Это – одна из последних записей с упоминанием Н.В.Ершовой. С 1948 года её имя исчезает со страниц протоколов. По данным Л.В.Азадовской, Надежда Владимировна трудилась до 1949 года [80]. Как вспоминают ученики, в последние годы во время уроков она «всё прислонялась к батареям, больно ей было»; характер же болезни неизвестен [81].

Слова об идейном воспитании учащихся не случайно появились в выступлениях Н.В.Ершовой. В 1941 г. она вступила в ряды ВКП(б); избиралась депутатом горсовета [82]. В 1945 г. награждена орденом Трудового Красного Знамени, в 1946 г. – медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Но твёрдость характера и независимость мышления сохраняла всегда. Один из её учеников журналист Ю.П.Залысин писал: начальство «смотрело на неё с явным подозрением», поскольку она «все свои крамольные мысли высказывала ученикам» [83].

Дом № 39 на ул. им. 50 лет Октября был открыт для воспитанников Н.В.Ершовой. «Нас, учащихся старших классов, она приглашала к себе, мы всегда у неё толпились, – вспоминает Е.М.Муромцева. – Она жила бедненько. Громадная пустая комната, где стояли только кровати, стол и два больших сундука, окованных жестью» [84]. Там хранилась библиотека, собранная тремя поколениями Ершовых – книги на русском и иностранных языках. Эти фолианты Надежда Владимировна давала читать на дом, неизменно лишь требуя бережного отношения к книгам. Эта аккуратность передавалась ученикам.

Даже выйдя на пенсию, Н.В.Ершова продолжала работать – возглавляла методическую комиссию по русскому языку и литературе при городском отделе народного образования, передавая свой опыт молодым учителям-словесникам [85].

Надежда Владимировна не дожила до 70-летия трёх месяцев. Её не стало 9 апреля 1951 года [86]. Похороны проходили торжественно. Гроб с телом несли от школы до кладбища через центр города. За гробом шли ученики – несколько поколений. Похоронили Н.В.Ершову на бывшем Вознесенском кладбище. К сожалению, найти её могилу спустя полвека оказалось невозможно – деревянный памятник сгнил, и она затерялась в густой зелени клёнов.

Печальна и неизвестна судьба библиотеки и бумаг внучки Петра Павловича. По воспоминаниям родных, однажды Надежда Владимировна обнаружила на крыльце своего дома ребёнка и усыновила его. Однако вскоре объявилась его мать, которая поселилась с Ершовой и уже при её жизни фактически стала хозяйкой дома. После её смерти сундук с бумагами был заброшен на чердак, а книги, возможно, распроданы [87]. Ещё в 2000 году дом, обитый по фасаду американским цинком, стоял на бывшей улице Садовой (им. 50 лет Октября), в центре Благовещенска. Но в 2007 году автор этих строк обнаружил на его месте многоэтажное строение – торговый комплекс «Небесный Хуафу».



Ольга и Артемий Ершовы

О судьбе других детей В.П.Ершова известно пока очень мало.

Ольга Владимировна Ершова родилась 20.01.1888 в Благовещенске, в 1906 г. окончила там же женскую гимназию. Училась в Сорбонне вольнослушательницей (в те же годы, что и сестра Надежда), в 1910 г. поступила на физико-математический факультет высших женских курсов при Киевском университете, который закончила в 1915 г. С 1918 г. работала сельской учительницей в Черкасской и Киевской областях (Бышевский район). В 1957 г. вышла на пенсию. Скончалась в августе 1964 года [88]. Детей у неё не было.

Артемий Владимирович Ершов – о его существовании стало известно совсем недавно, из рассказа Зеи Ивановны Кузьменко. В семье было не принято о нём говорить, и лишь однажды Елена Александровна (мать Зеи, дочь А.П.Ершова) обронила фразу о том, что, возможно, он бежал за границу во время Гражданской войны. Выжил ли он в вихре времени? Ведь он мог бы быть единственным продолжателем рода Ершовых со стороны Владимира Петровича. Однако в письме от 4.09.1913 В.П.Ершов неутешительно замечает о здоровье Артемия: сын «хочет приняться за изучение французского языка (он слушал естествознание в Киеве, и не без успеха, но доктора предписали ему оставить и самую мысль об университете)» [89]. Такой загадочной фразой ограничиваются наши знания об этом внуке П.П.Ершова.



P.S. Новые сведения о судьбе Ольги и Артемия Ершовых, а также новые факты из жизни В.П.Ершова см. в статье Т.П.Савченковой «Дети и внуки Петра Ершова: по рассказам В. Т. Ершова и документальным свидетельствам».

Геннадий Андреевич Крамор
(Ершовский сборник. Вып. 6. Отв. ред. Т.П.Савченкова. - Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П.Ершова, 2010. - С. 88-106.)



Примечания:

1 Винокурова Н.В. В поисках потомков Ершова // Ершовский сборник. Вып. 1. – Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П. Ершова, 2004. – С. 27.

2 В.И.Штейнгейль – декабрист, с 11.03.1837 по весну 1840 проживал в ссылке в Ишиме, далее – в Тобольске. Был посажёным отцом на третьей свадьбе П.П.Ершова с Е.Н.Черкасовой 10.02.1854 (Дворяшин Ю.А. Ишимское поселение В.И.Штейнгейля // Ишим далёкий – близкий. – Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П.Ершова, 1997. – С. 68-74).

3 Елена Александровна Кузьмина – мать умершей второй жены П.П.Ершова Олимпиады Васильевны.

4 ТГИАМЗ. ТМ КП 10273. Лл. 84-85.

5 Исторический очерк образования и развития Сибирского кадетского корпуса. 1826-1876. – Омск: Типография окружного штаба, 1884. – С. 34-43.

6 Ишимские письма Юлии Аполлоновны Девятовой // Ершовский сборник. Вып. 4. – Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П. Ершова, 2007. – С. 133; Н.В.Ершова – Азадовскому / [Публикация Л.В.Азадовской] // Литературное наследство Сибири. Т. 1. – Новосибирск: Западно-Сибирское кн. изд-во, 1969. – С. 284.

7 Винокурова Н.В. В поисках потомков Ершова. – С. 26.

8 Деятели революционного движения. Т. III, вып. 2, 1934, стлб. 1369. Цит. по: Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 284.

9 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ), ф. 704, оп. 8, д. 95, л. 3 об.

10 Ишимские письма Юлии Аполлоновны Девятовой. – С. 130.

11 Там же.

12 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 286.

13 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 420, лл. 12 об – 13.

14 Там же.

15 По данным генеалога В.П.Хохлова.

16 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 95, лл. 4 об, 5 об.

17 Там же, л. 5об.

18 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 420, л. 10 с об.

19 Там же, лл.15-16.

20 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 95, л. 6 об.

21 Там же, лл. 31 об, 34, 38.

22 Там же, л.7 об.

23 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 7, д. 127, л. 140 об.

24 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 95, л. 3 об.

25 Шиндялов Н.А. История Благовещенска. 1856-1907. Очерки, документы, материалы. – Благовещенск: Амурская ярмарка, 2006. – С. 42.

26 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 8, д. 115, л. 9.

27 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 287.

28 Санкт-Петербургский филиал Архива Российской Академии наук (СПбФ АРАН), ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 5.

29 Памятная книжка Амурской области на 1902 год. – Благовещенск, 1902. – С. 48, 63, 65; Приложения. – С. XII. (Сообщено В.П.Хохловым.)

30 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 2 об.

31 Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. тобольскому биографу поэта А.И.Мокроусову // Ершовский сборник. Вып. 5. – Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П. Ершова, 2008. – С. 142.

32 Там же, с. 141.

33 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, лл. 8, 10.

34 Там же, л. 13.

35 Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. – С. 142.

36 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 4 об.

37 Там же, л. 5 об.

38 Там же, л. 18 об.

39 Там же, л. 21 об.

40 Там же, лл. 31 об – 32 об.

41 «…Отец мой был уже в 1910 году в Киеве и более он за границу не выезжал» (Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. – С. 142).

42 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 284.

43 Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. – С. 144.

44 Там же, с. 283.

45 Стихотворение было передано Л.И.Антоновой Г.С.Новиковым-Даурским. Из материалов О.Ф.Федотовой в Амурском областном краеведческом музее им. Г.С.Новикова (далее – АОКМ).

46 Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. – С. 142.

47 Федотова О.Ф. Ершовы. Две судьбы // Амурская правда. 1999. 26 марта. – Тематическое приложение «Старая мельница», № 40. – С. 3.

48 Воспоминания Э.А.Лактионовой (1919 г.р.). Запись О.Ф.Федотовой, декабрь 1998 г. АОКМ.

49 Госархив Амурской области (ГААмО), ф. 958, оп. 1, д. 157. Цит. по реферату Олеси Кривоченко, ученицы 11 кл. школы № 4 г. Благовещенск (рук. Е.Н.Абрамова), 2000 г.

50 Антонова Л.И. Девушка в очках. Юность Веры Жаковой // Приамурье. 1957. № 6. – С. 154.

51 Ершов П.П. Тимковскому (на отъезд его в Америку) // Конёк-Горбунок. Стихотворения. – Л.: Советский писатель, 1976. – С. 160.

52 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 283.

53 Памятная книжка Амурской области на 1911 год. – Благовещенск, 1911. – С. 83.

54 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 8 с об.

55 Холкина Т.А., Чаюн Л.А. Архитектурное наследие Благовещенска. – Благовещенск: Амурская ярмарка, 2006. – С. 65-67.

56 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 7, д. 127, л. 129 с об.

57 Из фондов АОКМ.

58 РГИА ДВ, ф. 704, оп. 7, д. 127, л. 140 об.

59 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 10.

60 Там же, л. 31 об.

61 Там же, л. 20.

62 Воспоминания З.И.Кузьменко. Запись автора, 16.09.2008, г. Ишим.

63 Книга почёта школы № 4, учреждённая в 1948 г. Музей МОУ СОШ № 4, г. Благовещенск.

64 Реферат Олеси Кривоченко, ученицы 11 кл. школы № 4 г. Благовещенск (рук. Е.Н.Абрамова), 2000 г. Музей МОУ СОШ № 4 г. Благовещенск.

65 Федотова О.Ф. Ершовы. Две судьбы.

66 Воспоминания Е.М.Муромцевой (1918 г.р.). Запись О.Ф.Федотовой, декабрь 1998 г. АОКМ.

67 Воспоминания Н.М.Шумаковой. Запись автора, 2.06.2007, г. Благовещенск.

68 ГААмО, ф. 216, оп. 1, д. 2, л. 25 об.

69 Там же, л. 33.

70 Там же, лл. 159 об, 160 об.

71 Там же, лл. 162 об – 163.

72 Там же, л. 167.

73 ГААмО, ф. 216, оп. 1, д. 3, л. 35.

74 Там же, л. 45 с об.

75 Там же, л. 53 об.

76 ГААмО, ф. 216, оп. 1, д. 4, лл. 40 об – 41.

77 Там же, л. 52 об.

78 Там же, л. 58 об.

79 Там же, л. 112 об.

80 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 283.

81 Воспоминания Э.А.Лактионовой (1919 г.р.). Запись О.Ф.Федотовой, декабрь 1998 г. АОКМ.

82 Книга почёта школы № 4, учреждённая в 1948 г. Музей МОУ СОШ № 4, г. Благовещенск.

83 Федотова О.Ф. Ершовы. Две судьбы.

84 Воспоминания Е.М.Муромцевой (1918 г.р.). Запись О.Ф.Федотовой, декабрь 1998 г. АОКМ.

85 Федотова О.Ф. Ершовы. Две судьбы.

86 Ершова Н.В. Некролог // Амурская правда. 1951. 11 апреля. № 85. (По: Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 283.)

87 Воспоминания З.И.Кузьменко, со слов Софьи Александровны и Варвары Александровны, дочерей А.П.Ершова. Запись автора, 16.09.2008, г. Ишим. Подобные сведения – в реферате О.Кривоченко.

88 Н.В.Ершова – Азадовскому. – С. 287; Письмо Н.В.Ершовой 1918 г. – С. 146.

89 СПбФ АРАН, ф. 107, оп. 2, д. 163, л. 32 об





Все события